интервью

Александр Хатилов


ЭКСКЛЮЗИВ ALMAMAT BLOG

ЧАСТЬ 1
Фото: veeterzy / Shutterstock

Александр Хатилов: «Первое занятие у меня было 26 декабря 1989 года. Потом я шутил в компаниях, что занимаюсь программированием еще с 80-х»

Инженер программного обеспечения Александр Хатилов 30 лет живет и работает в США, из них 25 лет – в Кремниевой долине. Александр стал свидетелем и непосредственным участником формирования IT-отрасли и профессии QA-инженера. Сегодня на ALMAMAT Blog Александр рассказывает свою потрясающую историю.
Александр Хатилов
Инженер программного обеспечения с 30-летним опытом разработки ПО и тестирования. Имеет 12-летний опыт работы в качестве QA/QE-менеджера в Compaq, IBM, Gap, eBay, Kohls, Williams Sonoma, а также 4-летний опыт разработки в AMD. Живет в Сан-Франциско (Калифорния, США).
Фото предоставлено: Александр Хатилов
1989 год.
Переезд в США

Александр Хатилов: Я родился и вырос Риге. После армии вернулся в Ригу, познакомился с девушкой, и через месяц мы поженились. Мне тогда было 20 лет. Через два дня после свадьбы мы собрались с ребятами что-то отметить, и из-за одной фразы у нас появилась идея, что мне нужно поехать в США.

Горбачев только разрешил ездить в гости в Америку. У кого-то из друзей тетя работала в ОВИРе и могла помочь с оформлением документов. У кого-то были знакомые в обменнике, обязательно было поменять на доллары 30 рублей. У кого-то был знакомый, который держал очередь в Американском посольстве в Москве. Все быстро закрутилось, и буквально через неделю у меня на руках были все документы, деньги и билет на самолет. Я никуда не собирался ехать, просто шутка далеко зашла. Потом решили, что съезжу месяца на два-три, посмотрю. 11 июня 1989 года я приехал в Нью-Йорк, а потом переехал в Сан-Франциско.

С первого дня мне все очень не нравилось. Я познакомился с такими же ребятами, как я, которые приехали в гости из разных городов, а потом стали сутками работать. Для ребят из глубинки самым завораживающим местом был супермаркет. У нас в Риге магазины были не хуже, поэтому меня это как-то не вдохновляло.

Мы жили в каких-то ужасных местах, снимали гаражи и спали там. Если хозяин приезжал с работы в шесть утра, тем, кто спал по центру, нужно было встать и убрать раскладушки. Тем, кто спал по бокам, везло больше. Работали где только можно, даже пианино тягали на 30-й этаж. Потом я пошел работать в такси, а по выходным – официантом в ресторане.

Мне все это порядком надоело, и я уже собирался ехать домой. В один из редких выходных мы с парнем, с которым вместе работали, поехали на блошиный рынок. Он говорит: «Давай-ка заедем к моему адвокату». Ему делали грин-карту, и нужно было что-то подписать. Он говорит: «Зайдем вместе, это займет 15 минут, чего ты будешь в машине сидеть?» Ну вот я и зашел.

Стою в углу, он там что-то подписывает, а адвокат на меня смотрит и говорит: «Молодой человек, а вы что, не интересуетесь грин-картой?» В то время я даже не знал, что это такое. Она говорит: «Вы получите право приезжать в Америку, не стоя в очереди в посольство». Я ответил, что не собираюсь приезжать сюда, мне это вряд ли понадобится. Она спрашивает: «У вас деньги есть?» У меня в кармане было сорок долларов. Она сказала: «Это лучшее вложение, которое вы можете сделать». И как-то меня уболтала. Я отдал ей сорок долларов, заполнил и подписал бумаги, меня тут же сфотографировали. Через неделю я получил номер социального страхования и разрешение на работу, а через четыре месяца, в декабре, мне пришла по почте грин-карта. После этого я решил уехать домой, а перед отъездом заехать в Нью-Йорк.
Фото: cla78 / Shutterstock
1989/1990.
Нью-Йорк. Курсы


Александр Хатилов: Приезжаю на машине в Нью-Йорк. Единственное, что я знал про него, – там есть русскоязычный Брайтон-Бич. Когда я наконец доехал до Брайтон-Бич, увидел какой-то кошмар: грязь, вонь, холод, ужасного вида поезда с грохотом проезжали над головой, рыбные и мясные магазины выливали отходы прямо на улицу. Я был в шоке. Раз пять проехал туда-сюда и понял, что надо срочно ехать в аэропорт Кеннеди за билетом и лететь домой.

Пока думал, остановился возле ресторана «Приморский» и зашел поесть. Ко мне подошли русскоязычные девушки, мы разговорились. Они сказали, что хозяин ресторана – Буба из Риги. Вышел двухметровый Буба, очень плохо говоривший по-русски, и сказал: «Слушай, заработать хочешь?» Я говорю: «Домой хочу». – «Подожди два дня, поработай, у меня официантов не хватает». Я согласился. Прошла неделя-другая, я познакомился с классными ребятами, было весело.

Потом по выходным я еще стал работать в ресторане «Парадайс». Все, как и я, собирались уехать домой и копили на билет, но деньги не копились, все тратили на развлечения.

Кто-то предложил мне параллельно получить лицензию на такси, что я и сделал. У меня был товарищ из Вильнюса, который приехал с семьей и тоже работал на такси. Ему помогала еврейская община. Общины поддерживали семьи, приезжавшие в Нью-Йорк: приносили продукты, приглашали в гости, общались, возили куда-то, первые шесть месяцев оплачивали квартиру. В какой-то момент даже стали оплачивать курсы бухгалтеров, медсестер, программистов и т. д. Мой товарищ всячески пытался избежать этих курсов. Ему поставили условие – или он учится или община снимает его с программы поддержки. Он прятался-прятался, пока курсы с самыми престижными на тот момент профессиями не разобрали. Осталось только программирование.

Он один раз сходил и говорит мне: «Ты представляешь, мне теперь нужно ходить и слушать этот бред космический». Я отвечаю: «Ну ты попроси кого-нибудь, чтобы ходил вместо тебя и отмечался». Он поворачивается и смотрит на меня. Я говорю: «Нет, я скоро уезжаю в Ригу. Я и так задержался. Деньги на билет у меня уже есть».

В Нью-Йорке работать таксистом хуже всего было по воскресным дням: люди отдыхают, Манхэттен пустой. Ты просто гоняешь целый день, и в лучшем случае остаешься по нулям. Он говорит: «Я возьму все твои воскресенья, сходи». Благодаря этим воскресеньям я остался в Америке и стал тем, кем стал.

Я пришел на курсы, назвал фамилию и сел слушать. Это было третье занятие, я пропустил важные вещи и ничего не понимал. Компьютер я тогда видел только на картинке. Изучали языки программирования С и С++. Люди говорили непонятные вещи, я сидел и смотрел на часы, четырехчасовое занятие длилось вечность. Это был какой-то ад. Первое занятие у меня было 26 декабря 1989 года. Потом я шутил в компаниях, что занимаюсь программированием еще с 80-х.

Я ходил, наверное, уже месяц – и было все хуже и хуже. Я вообще не понимал, о чем речь. Первая причина была в том, что я изначально внушил себе, что ничего не понимаю и точно не получится. Я сидел и повторял себе эту фразу. Естественно, у меня ничего не могло пойти. Вторая причина была в том, что в программировании, как и во многих дисциплинах, если пропустил начало, то понять смысл тяжело.

В один из дней я выезжаю на Бруклинский мост и вижу девушку из нашего класса. Я на английском предложил подвезти, она согласилась – на русском. Пока мы ехали через Бруклинский мост, я успел рассказать ей свою историю, сказал, что ничего не понимаю и очень хочу уехать домой. Эта девушка по имени Леся предложила помочь – объяснить мне все с самого начала.

У нее был такой ненавязчивый стиль: «На самом деле ты все понял, и объяснять тебе ничего не нужно. Но раз уж собрались, давай пройдемся по основным вещам». Она говорила, что я понимаю не хуже других, что вот те ребята якобы намного тупее меня, а у них все получилось, так что и у меня получится.

Про мой отъезд она говорила так: «А ты билет уже купил? Мы, наверное, с тобой уже не увидимся на следующем занятии, у тебя же самолет». Когда человека подталкивают к чему-то, он, наоборот, начинает сомневаться и тормозить.

Уже в дверях она добавляла: «Слушай, я тут подумала, если бы ты на пару дней задержался, то я бы тебе объяснила что-то еще». И к следующему занятию она действительно объясняла мне на аналогиях и примерах, для чего мне это нужно, как что работает. Аналогии из жизни делают сложное простым. Если вы придумали аналогию, то уже никогда это не забудете.

На занятиях эта девушка всегда задавала вопросы, и преподаватель говорил: «О, классный вопрос!» У меня была мечта: чтобы я поднял руку, задал вопрос, и мне он тоже так сказал. Сначала я был уверен, что эта мечта неосуществима. Но когда она разложила мне все на аналогиях, у меня на занятиях рот не закрывался. Когда я поднимал руку, чтобы что-то спросить, я был на седьмом небе от счастья. К концу занятия я уже думал: «Наверное, останусь до лета и закончу обучение, а потом полечу».

Ближе к концу курса девушка сказала: «Тебе, скорее всего, не понадобится, но раз уж занимался, иди сдай тест. Если не получится, то поедешь».

Александр Хатилов: «Аналогии из жизни делают сложное простым. Если вы придумали аналогию, то уже никогда это не забудете»

90-е.
Работа в Нью-Йорке


Александр Хатилов: Тогда в Нью-Йорке было всего две-три компании, где ты мог работать программистом. Курсов программирования было очень мало. Мы еще не закончили обучение, а уже стали приходить рекрутеры и забирать студентов в компании. Меня взяла программистом компания AMD, конкурент Intel, где я тоже работал.

У начинающего программиста зарплата была 16 долларов в час, а за вычетами – около 10. В такси я получал 30 долларов в час уже чистыми: приехал в аэропорт, с кем-то поболтал или полежал час, пока ждешь самолет, музыку послушал, книжку почитал. А в программировании надо было пахать.

В то время Интернета еще не было, и если какие-то вещи были непонятны, то надо было бежать на другой конец города в книжный магазин с отделом книг по языкам программирования. Эти книги были дико дорогими, а цифровых фотоаппаратов не было, чтобы сфотографировать страницы. Поэтому мы прямо там читали и конспектировали. В магазинах нас не гоняли. Наоборот, приносили нам кофе на заказ и зарабатывали на чаевых. Кто-то даже стал приносить табуретку. Другой вариант был – спросить у более опытного программиста. Надо было готовиться к унижениям: бежать в магазин и покупать ему под заказ дорогой алкоголь – и только тогда, обозвав тебя тысячу раз, он что-то рассказывал. Вот такие были способы развиваться.

Очень было тяжело, на эти 16 долларов в час до вычетов нельзя было даже жилье снять. Поэтому я продолжал работать на такси по вечерам, а по выходным работал в ресторане. Если, знакомясь с девушками, говорил, что работаю программистом, они скептически это воспринимали. Поэтому, работая программистом, я еще пару-тройку лет говорил, что работаю таксистом. Для многих это звучало престижнее. Когда я познакомился с будущей женой, будущая теща, узнав, что я работаю в такси, сказала: «Классно, встречайся». Мы встречались, и девушка не знала про мою «вторую жизнь» – что днем я работаю программистом.
Знакомство
с Деннисом Ритчи


Александр Хатилов: Однажды я пригласил девушку на митап, где должен был выступить Деннис Ритчи. Спустя 2340 лет Аристотеля вспоминают как гения философии. Еще через тысячу лет будут вспоминать Попова, Ньютона, Эдисона. А если говорить о развитии компьютерных технологий, легендарным будут считать Денниса Ритчи. Этот человек создал язык С, и на нем написал лучшую операционную систему всех времен и народов – Unix. Сегодня iOS, macOS, Android – это Unix-подобные операционные системы. Microsoft собирается свой продукт Windows перевести на платформу Unix.

В то время IT-движухи практически не было, программистов было очень мало. Деннис Ритчи начал читать лекции в Нью-Йорке, и я ездил послушать его. Когда познакомился со своей будущей женой, я захотел ее удивить. Говорю: «Есть классная идея, поедем на митап, тебе понравится». Мы сели в первом ряду. Мне нравилось, когда задавали умные вопросы: все сразу понимают уровень человека. Я и сейчас студентов так готовлю: приходишь – задавай хороший вопрос.

Я поднял руку. Я хотел сказать: «Деннис, первый язык программирования называется Fortran – FORmula TRANslation, красиво. Другие языки – COBOL, Lisp, Algol – ALGOrythmical Language. Вы назвали язык "С", вам что не хватило воображения?» Я слушаю свой вопрос и удивляюсь тому, что я несу. Нервничая, вместо слово «воображение» – 'imagination' я случайно сказал 'intelligence" – «интеллект, ум». Слова одинаково начинаются. Это прозвучало как «у вас что мозгов не было». Неловко получилось.

Деннис юморной был, все время шутил и улыбался. Улыбка пропала, тишина в зале. Он спрашивает: «What's your name again?» Я отвечаю: «Alex». Он говорит: «Alex, f*** you». Все засмеялись. Потом он говорит: «Алекс, встань опять. А что бы тебе, Алекс, не спросить, почему в языке С нет автоматического Garbage Collection?» Я говорю: «Деннис, у меня вопрос. А почему в языке С нет автоматического Garbage Collection?» И он как ни в чем ни бывало говорит: «Вот это хороший вопрос». И стал объяснять, что язык С не создает мусора, это делают программисты. По-английски это звучало так: «С does not produce garbage». Эта фраза потом стала очень популярной, и я гордился тем, что впервые Деннис сказал ее мне. Все зааплодировали, потом подходили ко мне и хлопали по плечу.

Так я понял, что это моя профессия.

Александр Хатилов: «Работая программистом, я еще пару-тройку лет говорил, что работаю таксистом. Для многих это звучало престижнее. Когда я познакомился с будущей женой, будущая теща, узнав, что я работаю в такси, сказала: "Классно, встречайся". Мы встречались, и девушка не знала про мою «вторую жизнь» – что днем я работаю программистом»

Александр Хатилов с дочерью.
Фото предоставлено: Александр хатилов
1994 год.
Кремниевая долина. Первый QA-менеджер


Александр Хатилов: Потом был переезд в Силиконовую долину. Я не собирался, в Нью-Йорке меня все устраивало. К тому времени у меня уже родился сын Никита. В конце июня 1994 года мне позвонил CTO Compaq и сказал, что запомнил меня из-за трюка, который я показал на корпоративе. Он спрашивает: «Ты еще помнишь язык Си?» Я говорю: «Ну конечно». Он говорит: «Ну тогда записывай адрес: 1111 Bayhill Dr, San Bruno, CA. Жду тебя после Дня Независимости, не опаздывай». И кладет трубку. Моя жена спросила, что случилось. Я ей говорю: «Кажется, мы переезжаем в Калифорнию». Я посадил жену с сыном на самолет, сам сел в машину, приехал в Сан-Франциско и в тот же день вышел на работу.

Из-за антимонопольной политики нельзя было, чтобы персональные компьютеры делала одна компания. В частности, потому что цены были бы космическими. Другим компаниям разрешили собирать компьютеры из комплектующих и продавать их под своим брендом. Для этого у них должен был быть свой BIOS.

Compaq первой сделала собственный BIOS и даже пошла дальше: на 90% переписала его с языка Assembly на язык С, этим мы и занимались. BIOS – это маленькая программа, отвечающая за проверку и запуск всех компонентов компьютера до запуска операционной системы.

Тогда Compaq была очень крупной технологической компанией – как сегодня Apple и Google вместе взятые. Compaq продавала половину персональных компьютеров американского рынка и 75% компьютеров мирового рынка. Штаб-квартира была в Хьюстоне, а наше подразделение Software Development Division – в Калифорнии.

Сегодня наш CTO – очень богатый человек в большой компании, а тогда он ел с нами пиццу и ходил за ней, если была его очередь. В один день он собрал нас и говорит: «Ребята, теперь мы будем продавать софтвер в упаковке хардвера. Людей интересует не столько компьютер, сколько софт. Они покупают компьютер "в дополнение" к программам. Маркетинг будет рекламировать именно софт, а мы будем отвечать за качество». Через два-три месяца все остальные компании взяли эту идею.

На том же совещании решили, кто будет устанавливать софт и убеждаться, что все работает. Я был в два раза моложе остальных. Помню, что все резко опустили глаза, а я не успел. Мне сказали: «Алекс, ты будешь этим заниматься». Я помню, меня это сильно обидело. Я пытался вспомнить, где накосячил.

Сразу после совещания мы пошли в отдел кадров, где мне написали, что я теперь не Software Developer, а Software Tester. Я говорю: «Как Software Tester?» Он говорит: «Ок-ок, Software Testing Manager. Нормально?» Это меня немного подбодрило.

В то время в магазинах над компьютерами висел список установленных программ. И все знали, что программа, которую нужно купить в магазине, не должна ломать другие программы. Конфигурационные файлы, ini files, у которых был лимит в 64 KB, не имели никакой защиты. Устанавливаются 5-6 программ, начинаешь их запускать – две перестают работать, потому что их конфигурационные файлы были «убиты» другими программами. С этим была большая проблема. Сейчас смешно об этом вспоминать.

Мне давали списки программ, которые будут установлены на компьютеры. Надо было убедиться, что они работают и не конфликтуют между собой. В то время было сто компаний, которые делали софт. Они сразу стали бороться за то, чтобы в Compaq их заметили и включили как pre-installed. Они начали коробками присылать и привозить свои дискеты. Ко мне ездили толпы народу. С шести сторон мне протягивали дискеты и что-то объясняли. В кабинете до потолка стояли огромные коробки, дискеты подписывали ручкой, на одну программу было по несколько связанных дискет. Каждый день привозили безумное количество софтвера разных версий. Работы было очень много. Я сказал, что не успеваю. Мне ответили: «Ты же менеджер, забыл? Набирай людей, пусть помогают тебе».

В то время в Кремниевой долине работу искали в газетах San Francisco Chronicle, The San Francisco Examiner и The Mercury News. Люди давали объявления, и по почте им присылали бумажные резюме, позже стали факсы присылать. Я пошел в San Francisco Chronicle и The San Francisco Examiner и почему-то написал в объявлении, что Compaq требуются программисты со знанием языка С. Люди звонили мне и отказывались, когда узнавали, что мы ищем не для программирования, а для тестирования.

Тогда CTO посоветовал: «Ищи по комьюнити. У тебя же есть ребята из России, которые могли бы этим заниматься». Я обзвонил знакомых и так набрал команду, через три месяца работали почти сто человек. Первый в мире QA-департамент состоял из людей, которые ничего не знали про компьютеры. Это были, в основном, русскоязычные таксисты, официанты, продавцы и парикмахеры.
Фото: ventdusud / Shutterstock
2019 год

Александр Хатилов: 20 лет назад я купил землю и построил себе дом между офисами YouTube и Wallmart. Эти здания построила компания Gap, в которой я тогда работал. У меня есть своя школа alex.academy в центре Сан-Франциско. В декабре 2018 года школе исполнилось 23 года, она выпустила почти 5000 человек. Я веду 11 классов и учу людей, используя подход и стиль преподавания той девушки, которая помогла мне на курсах программирования в 89-м году. Так все начиналось. ALMAMAT. IT Faces
Далее: ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ И ПРАКТИЧЕСКИЕ СОВЕТЫ
Информация о программе Almamat #Women_In_Tech
Фото: Mariela Medina / Shutterstock